Это исследование Консалтинговой группы «Полилог» родилось из убеждения, что российская архитектурная школа обладает уникальным потенциалом, способным обеспечить стране лидерство в формировании городов будущего. Мы не просто догоняем мировые тренды — мы создаем собственную модель развития, опирающуюся на богатейшее наследие российской и советской градостроительной школы, региональное разнообразие и современные технологии.
Государственные инициативы последних лет от федерального проекта «Формирование комфортной городской среды» до разработки мастер-планов десятков городов создали институциональную основу для скачка. Изменился и общественный запрос — люди требуют не просто квадратных метров, а качественной среды для жизни. Хотят того, что на обыденном языке описывается словом «красиво».
В основе исследования КГ «Полилог» глубинные интервью с ведущими архитекторами, градостроителями, представителями власти и бизнеса, а также анализ российских центров архитектурной экспертизы. Мы искали ответ на вопрос: как превратить количественные достижения в качественное лидерство?
Ключевая идея проста: российская архитектура уже обладает всем необходимым для успеха — традициями, кадрами, государственной поддержкой и растущим рынком. Нужна лишь правильная координация усилий, баланс между централизацией и региональной автономией, между традицией и инновацией, между государственным видением и гражданским участием.
Это исследование — приглашение к диалогу о будущем российских городов. Диалогу, в котором архитекторы вернут себе роль визионеров, власть обеспечит долгосрочное планирование, бизнес увидит ценность в качестве, а граждане станут полноправными участниками формирования своей среды обитания.
Мы стоим в начале пути, который может привести к формированию новой российской архитектурной идентичности XXI века — не копирующей чужие образцы, но и не замкнутой в себе. Идентичности, основанной на синтезе глобального и локального, технологичности и человечности, амбициозности замыслов и внимания к деталям.
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ
Выводы основаны:
— на количественном анализе деятельности экспертных центров в области архитектуры
— серии экспертных интервью
— ретроспективном сравнительном анализе кейсов из мирового опыта
Момент для прорыва созрел
Впервые за постсоветский период сошлись все факторы: государственная воля (200 мастер-планов), рыночный запрос (покупатели требуют качества, а не только метража), институциональная база (федеральные программы работают) и профессиональные кадры (советская школа + новое поколение).
Главный барьер — не ресурсы, а координация
Деньги есть, специалисты есть, запрос есть. Не в полной мере реализован диалог между архитекторами, властью, бизнесом и гражданами. Архитекторы часто чувствуют себя исключенными из принятия решений, профессиональная критика молчит, граждане не всегда вовлечены.
Цифровизация — не опция, а необходимость
Переход на единый цифровой мастер-план с ИИ и BIM-мониторингом может сократить цикл согласований с 1,5–2 лет до 2–3 месяцев. Это не про технологии ради технологий, а про скорость и качество решений.
Уникальный актив — опыт освоения пространства
Российская архитектурная школа — это не только стили и декор, но и беспрецедентный опыт преобразования гигантских территорий: строительство городов в Арктике, промышленных гигантов Сибири, инфраструктуры от Калининграда до Владивостока. Функциональная и промышленная архитектура — наше конкурентное преимущество в эпоху освоения новых территорий и климатических вызовов.
Эклектика как преимущество
То, что критики называют отсутствием единого стиля, на деле — живое развивающееся пространство, которое адаптируется к потребностям людей. Российские города не музеи, а организмы, движущиеся к максимальному удобству. Эта гибкость и открытость к экспериментам — ресурс для поиска новых решений.
Нужна дискуссия о будущем, а не о прошлом
Профессиональному сообществу необходимы площадки для обобщения опыта и открытой дискуссии. Но фокус должен сместиться с ностальгии по утраченным стилям к проектированию будущего: какие города нужны России через 20–30 лет? Как строить в условиях климатических изменений? Какая среда сформирует новые поколения? Какая инфраструктура создает связность страны?
Образование — слепое пятно отрасли
Только 4,5% экспертной повестки посвящено кадрам и образованию. При этом все эксперты признают кадровый голод. Без решения этой проблемы через 5–10 лет некому будет реализовывать амбициозные планы.
Региональная специфика vs федеральные стандарты
Абсурд, когда школу на севере могут не открывать из-за нехватки деревьев, которые не растут в пределах 300 км вокруг. Это дискредитирует само понятие регулирования, показывая, что нормативы формируются без связи с местным контекстом. Даже сниженные нормы озеленения не могут учесть специфику всех обширных северных территорий.
Успешная модель уже есть — её нужно масштабировать
Опыт Москвы, Казани, многих других городов показывает: там, где выстроен диалог, работают архитектурные советы и проводятся открытые конкурсы — получается качественная среда и реализуются интересные решения.
Время экспортировать решения, а не импортировать
Россия накопила уникальный опыт строительства в экстремальных условиях, создания городов с нуля, комплексного освоения территорий. Вместо копирования западных образцов пора предлагать миру собственные решения — от арктической архитектуры до технологий массового строительства.
ЧАСТЬ I
НАДЕЖНЫЙ ФУНДАМЕНТ ДЛЯ БУДУЩЕГО
Россия имеет серьезные основания для развития архитектурного сектора и переживает архитектурный ренессанс. К ключевым факторам успеха можно отнести государственные инициативы последних лет; масштабы и динамику строительного рынка; практику мастер-планирования; масштабную культурно-историческую базу и наличие центров подготовки кадров. Преображение ЖИЛОЙ среды последних лет создает основу для качественного скачка.
С 2017 по 2022 гг.
в России по программе «Формирование комфортной городской среды» благоустроено более 4100 парковых зон”. Всего с2017 года благоустроено свыше 111 тыс. территорий. Это 34541 общественное пространство и 76 769 дворов в более чем 5,5 тыс. муниципальных образований”.
С 2022 года
в рамках национального проекта «Жильё и городская среда» показатели годового ввода жилья превысили 100 млн квадратных метров (102,7 — в 2022, 110,4 — в 2023 и 1077 -— в 2024 году). Всё это способствует тому, что жилищные условия по соответствующему национальному проекту в 2024 году улучшили 4,2 млн семей, ас 2019 — 22,7 млн семей“.
Факторы успеха и ключевые достижения в архитектурной политике
Государственные программы и инициативы
Президентскими указами последовательно определялись в качестве национальных целей улучшение жилищных условий семей, развитие безопасной и комфортной среды для жизни. Внимание было направлено не только на стимулирование строительства и приобретения жилья через различные инструменты льготного ипотечного кредитования, защиты долевых инвестиций в строительство и т.д., но и на комплексное развитие городской среды.
С 2010 года, по данным мониторинга Минстроя России, наблюдалась позитивная динамика в объемах ввода в эксплуатацию жилья и иных объектов капитального строительства.
Со второй половины 2010-х годов российские власти начали вводить региональные КРI по благоустройству а также принимать различные федеральные программы. Так, с 2018 года началась реализация федерального проекта «Формирование комфортной городской среды», затронувший в первую очередь малые города и исторические поселения, где без госфинансирования подобные проекты было бы сложно реализовать, а в 2019 году он был включён в нацпроект «Жильё и городская среда».
В мае 2024-го
президентским указом № 309 о национальных целях развития России до 2030 года была поставлена задача благоустроить не менее 30 тыс. общественных территорий.
В 2020 году
был принят закон о комплексном мастер-планировании территорий.
А в июне 2025 года,
по поручению Президента, правительство начало работу по разработке 200 мастер-планов крупных и малых городов, а также городских агломераций.
Комплексное внимание к городской среде
Наиболее показательным примером стала городская политика Москвы, получившая признание и на мировом уровне (город показывал высокие позиции и положительную динамику в индексе комфортных и «умных городов»). Этот опыт распространился: теперь практически в каждом областном центре появились благоустроенные набережные, скверы и общественные пространства. Казань, Томск, Тюмень, Владивосток — везде можно найти успешные кейсы реновации городской среды.
При этом московский опыт является передовым для всей страны и образцом для большинства регионов. В том числе на его основе организации КБ «Стрелка» разработало проект «Пять шагов благоустройства», которую с 2016 года начали реализовывать ДОМ.РФ и «Фонд развития моногородов». С 2021 года её реализует ВЭБ.РФ, но уже в 100 крупнейших городах России. Также при участии КБ «Стрелка» и ДОМ.РФ Минстрой в 2016–2019 годах разработало стандарт
комплексного развития территорий.
Равномерное социальное развитие городов
В России почти нет этнических гетто и бедных районов, как в США и странах Западной Европы: даже типичный «спальный» микрорайон имеет школы, магазины, транспорт и может быть последовательно и комплексно модернизирован без разрушения существующего инфраструктурного фундамента.
Смена рыночного запроса
Среди сильных сторон можно назвать и смену рыночного запроса в сторону качества. Если в 1990-е покупатель радовался любой отдельной квартире, то ныне, как отмечают эксперты, люди стали разборчивее. А инвесторы и девелоперы более заинтересованы в качестве, комфорте и уникальном архитектурном лице своих объектов.
Историко-культурный потенциал
Россия обладает богатейшим архитектурным наследием и традицией, которая, хотя и частично утрачена, оставила прочный фундамент.
Кроме того, российские города обладают мощным историческим ядром, особенно столицы и старые областные центры. Их центры уже сейчас активно реставрируются, создаются новые общественные пространства.
Наличие базы для подготовки кадров
При этом советская система обучения и планирования, несмотря на паузу в 90-е, оставила квалифицированные кадры и понимание важности комплексного подхода. Образовательные центры способны производить необходимые кадры. Однако в образовательных программах стоит больше фокусироваться на современную практику и требования рынка труда, формируя учебные дисциплины в тесном взаимодействии с архитектурными бюро. Тогда выпускники будут обладать актуальными и востребованными навыками
Наличие экспертизы
В ходе количественного анализа мы выявили 30 действующих центров, осмысливающих современную российскую архитектуру, градостроительство и урбанистику на достаточно постоянной основе.
Основным экспертным игроком в архитектурно-градостроительной сфере выступает научно-образовательное сообщество (50% от всех рассматриваемых учреждений).
Но не только ВУЗы занимаются осмыслением архитектурных трендов. Около четверти (23%) составляют корпоративные и аффилированные с бизнесом аналитические структуры, еще 20% — государственные органы и ведомства, выполняющие аналитические функции. А вот на долю отраслевых некоммерческих организаций приходится менее 7% выборки — их всего две: Центр стратегических разработок (ЦСР) и Фонд «Институт экономики города».
В вопросе частоты выпуска аналитических продуктов прослеживается стремление к периодичности и регулярности. Это является следствием доминирования научно-образовательных организаций. Наиболее распространённой моделью является ежеквартальный выпуск новых материалов, что характерно для почти половины организаций (около 47%). Подобная регулярность свойственна прежде всего крупным академическим центрам, которые выпускают аналитические продукты
в рамках научного цикла (чаще всего — раз в квартал), а также некоторым профильным ведомствам. Ежеквартальный режим можно рассматривать как оптимальный баланс между качеством анализа и актуальностью выхода материала.
Умение работать в тренде и прорывные решения
Российские архитектурные бюро способны реализовывать самые современные архитектурные решения из мировых трендов. И уже не только в логике «догоняющего», но и «опережающего» развития. Ряд российских проектов получил широкое мировое признание, а проекты российских архитекторов становятся лауреатами значимых международных конкурсов (от парка «Зарядье» совместно с иностранными коллегами до нового здания Третьяковской галереи).
«Российскую архитектуру можно охарактеризовать так: „быть в тренде“. Мы сейчас ориентируемся на мировые тренды, причём это не только Европа, но и Азия, Дубаи, даже Латинская Америка. Мы используем все современные архитектурные решения, которые видим на выставках и в журналах — и можем сказать: «у нас такое тоже есть». Это определяющая черта текущего момента: быть в тренде»
Также, анализируя темы, которые поднимают экспертные центры в своих материалах, мы обнаружили, что 90% центров работают с современными трендами урбанистики, а именно проектирование общественных пространств и мастер-планирование территорий. Следующие три места по распространённости занимают три темы, каждую из которых затрагивают 26 центров (87% выборки). Первая — «зелёная» и «синяя» инфраструктура (природные экосистемы в городе:
парки, воды, озеленение), вторая — инклюзивность и доступность среды (обеспечение удобства городской среды для всех групп населения, включая маломобильных граждан), третья — комплексная (смешанная) застройка (сочетание различных функций — жилых, деловых, общественных — в рамках развития территории). Эти приоритеты полностью соотносятся с мировым дискурсом об устойчивом городском развитии, отражённым в докладах ООН и ОЭСР, где наблюдается акцент на адаптации городов к климатическим вызовам, повышении их инклюзивности и многофункциональности.
ЧАСТЬ II
УЗКИЕ МЕСТА И РАЗВИЛКИ
Нужен ли архитектурный суверенитет?
Поиск национальной идентичности в архитектуре был характерен для первой половины XX века, особенно для новых государств, сформировавшихся после распада империй, после Первой и Второй мировой войн.
Мы спровоцировали наших экспертов на дискуссию о том, нужен ли единый национальный стиль или ценнее региональное разнообразие. Современная застройка эклектична и во многом следует глобальным трендам, утрачивая уникальные черты. Ключевой признак эпохи — стремление «быть в тренде», то есть копировать модные мировые образцы. Для одних экспертов это является позитивным моментом, поскольку Россия стремится повторить лучший опыт, но для других — негативная черта, которая лишает российскую архитектуру идентичности и уникальности.
Некоторые эксперты подчёркивают, что отсутствие единой парадигмы — это нормально: страна слишком велика и разнообразна для одного стиля, и любые попытки его навязать вредны и бессмысленны. Ценностью является именно разнообразие, обусловленное географией и локальным контекстом, а не унифицированный почерк.
Помимо этого, национальной идентичности нет не только в России. По мнению части экспертов, «у нас [стиля] нет; и не только у нас — его нет нигде», поскольку мир живёт в постмодернистской, глобальной архитектурной среде. Качество зданий теперь определяется не школой или традицией, а тремя факторами: талантом архитектора, бюджетом девелопера и доступными технологиями.
Уникальные черты теперь можно разве что найти в странах, которые не стали частью информационного глобального мира. Откровенно говоря, это общества, во многом отсталые в социально-экономическом плане.
Дело в том, что исторически цельные стили рождались либо в архаичной среде, либо при жёсткой централизации власти, когда государство сверху навязывало канон. В современной же России, находящейся в открытом информационном поле, архитектура плюралистична и контекстуальна, отражая скорее экономические и технологические условия, чем единый художественный замысел.
А вот региональное и национальное разнообразное культурное наследие может сыграть значимую роль в развитии российской архитектурной идеи.
Координация между уровнями власти
Важный вопрос — поиск оптимального баланса между федеральной координацией и региональной автономией в архитектурной политике. Отчасти подход к решению этого вопроса был принят в рамках Государственного совета.
Уроки ее децентрализации в крупных странах могут быть полезны и для России. В том числе для реализации уникальных региональных проектов.
Между нашими экспертами разгорелась заочная дискуссия по вопросу, кто и как должен управлять архитектурным процессом. Первые предлагают создать единый штаб или даже Министерство архитектуры, которое сконцентрирует все полномочия и будет координировать градостроительную политику.
В их представлении, государство должно вернуть себе роль главного заказчика и организатора, определяющего цели и параметры архитектурного развития, как это работало в сталинскую эпоху через систему подготовки кадров и плановой застройки.
Однако многие эксперты скептически относятся к идее нового министерства. Они напоминают, что уже есть Союз архитекторов, Национальная палата архитекторов и прочие органы, но профессионального сообщества — нет. Проблема не в отсутствии структуры, а в недостатке открытого диалога и критики: сейчас все друг друга публично хвалят, а конструктивная критика исчезла, что тормозит развитие.
Недостаток институционального диалога стейкхолдеров
Эксперты критикуют, что почти нет никаких существенных элементов архитектурной политики, которые определяются не застройщиками и чиновниками, а архитекторами. Кроме того, недостаточно вовлечено в диалог гражданское общество, как в части сохранения архитектурного наследия, так и в реализации новых проектов. И это несмотря на активное развитие проектов на федеральном и региональном уровнях по формированию планов благоустройства на основе
выбора граждан («народный бюджет», ФП ФКГС и др.).
Многие эксперты отметили, что это следствие решений советской власти в конце 1950-х годов, когда архитекторы были отодвинуты от принятия градостроительных решений, которые были переданы строителям. Так продолжается до сих пор.
Из этого вытекают и другие проблемы: доминирование коммерческих интересов в градостроительстве. Необходимо искать способы найти оптимальный баланс интересов архитекторов, девелоперов, граждан и городских властей для достижения наилучших результатов.
Однако есть и позитивные голоса, которые считают, что более слабое положение архитекторов по сравнению со сталинской эпохой, не является серьезной проблемой. Возвращаться же к подобной системе, где архитекторы централизованно управляют всем градостроительным процессом, — бессмысленно или даже вредно. Более того, кто-то считает, что сталинская архитектурная политика навредила культурной идентичности, упразднив региональное разнообразие и низовую инициативу в вопросах развития городов и городской жизни в целом.
Они считают, что какая-либо единая архитектурная политика, насаждаемая сверху, вредна для формирования настоящей национальной архитектурной идентичности.
Примечательно, что многие эксперты отмечают положительный опыт Татарстана. Там удалось выстроить систему сдержек и противовесов, в рамках которой ключевые организации (Институт пространственного планирования, Управление архитектуры и градостроительства, администрация города) конкурируют и взаимно контролируют друг друга. Этот баланс интересов предохраняет от крайностей: девелоперы не могут диктовать условия, а власти — единолично продвигать сомнительные решения; постоянно присутствует дискуссия и альтернативы.
Недостаточная роль корпорации и отраслевой экспертизы
Как мы уже отмечали, наибольшее число и активность публикаций наблюдается среди научно-образовательных экспертных организаций. Что не столько связано с перспективным развитием архитектурной мысли, сколько, собственно, с логикой функционирования научной корпорации и механизмами признания в ней. Для архитектурной отрасли же более важны проектные конкурсы и специализированные издания.
Институты корпорации, отраслевые НКО (Союз архитекторов, Российская академия архитектуры и строительных наук и другие) играют недостаточную роль как площадка дискуссии, диалога и осмысления отрасли, слабо задействованы в выработке политики и экспертизе.
Часть экспертов отмечает, что в России исчезла архитектурная критика как институт: нет влиятельных журналов, нет публичной оценки проектов, нет дискуссии. Это лишает профессию внутренней оценки и ориентира на качество.
Один из экспертов назвал эту проблему «удушающей тишиной», из-за которой механизм формирования обратной связи профессиональным сообществом и получения её властями либо отсутствует, либо работает исключительно с комплиментарных позиций. В итоге ошибки не исправляются, а инновации могут подавляться.
Проблема кадрового капитала и компетенций
Образовательные программы, как и во многих других отраслях, обладают большой инерцией и нередко компаниям приходится учить выпускников уже на деле. Внимание государства к архитектурной политике требует особого внимания к кадрам и модернизации образования в соответствии с современными требованиями.
Некоторые эксперты оценивают архитектурное образование как неудовлетворительное. Маленькие зарплаты преподавателей и уход сильных педагогов, по их словам, приводят к тому, что университеты выпускают слабых специалистов.
Кто-то отмечает и проблему в раздробленности обучения: отсутствует единый подход как в образовании, так и в профессии. В результате архитектурное сообщество разобщено, а сама сфера становится полем для бесконечных конкурсов и разовых коллабораций.
Но всё же в России есть потенциал для роста престижа профессии и качества образования в отрасли. Часть экспертов в первую очередь говорит о росте зарплат преподавателей в вузах и создании условий для преподавания. Это первый и главный шаг, без которого невозможны все остальные.
Другой эксперт при этом считает, что необходимо активнее перенимать лучшие мировые практики архитектурного образования. Сейчас, по его оценке, профильные вузы дают недостаточно современный уровень подготовки, и без обмена опытом прогресс будет затруднён.
Нормативное регулирование
Важная проблема — наследие 1990-х в виде стихийной точечной застройки, когда прежние правила рухнули, а новые не успели сформироваться, что продолжалось примерно до конца 2000-х годов. Многие здания тех лет выпадают из городского контекста. Сейчас ситуация с согласованиями улучшилась — требования стали строже, откровенно слабые проекты не проходят, но проблема наследия хаотичной застройки остаётся.
Отдельный блок проблем — градостроительные нормы и правила. С одной стороны, эксперты указывают на избыточность некоторых универсальных норм, которые не учитывают местную специфику.
С другой стороны, есть обратная проблема — недостаток ограничений там, где они нужны. Например, до недавних пор не было норм на минимальную площадь квартиры — это позволило рынку заполнить города студиями с площадью 20 м². Только в 2024 году ввели минимальный порог в 28 м² для однокомнатных квартир и 44 м² — для двухкомнатных, что многие эксперты активно поддержали.
Гражданское участие
Ещё одной точкой роста должно стать участие граждан в городском развитии и формировании городской политики, которое сейчас слабое. Причина в том, что большая часть земли принадлежит городу, а не находится в частной собственности граждан; при этом общественные обсуждения и партиципаторное бюджетирование слабо развиты и не распространены. Но некоторые эксперты также связывают это с «низкой архитектурной грамотностью населения».
ЧАСТЬ III
УРОКИ МИРОВОГО ОПЫТА
Чтобы лучше понять особенности российского положения, необходимо взглянуть на международный контекст. Мы решили проанализировать опыт трёх стран, которые часть экспертов обозначила как мировые лидеры в архитектуре. Из азиатских стран был выбран Сингапур, европейских — Германия, а североамериканских — США. В отличие от Сингапура и Германии, которые признаны архитектурными лидерами в мире, кейс США интересен с точки зрения опыта смерти промышленных регионов и моногородов в большой по площади стране. Для России это также является важной социально-экономической проблемой, которая в будущем будет становиться только острее.
Кейс каждой страны был разобран с точки зрения базовых принципов архитектурной политики, городской среды, а также проблем и ограничений, с разбором одного показательного провала. Полный и подробный анализ градостроительной политики этих стран смотрите в Приложении 3. Здесь мы вынесли самое интересное для российского контекста, а также рекомендации на основании архитектурного опыта этих стран.
Сингапур: «город-сад» под надзором государства
Государственно-централизованная модель Сингапура — возможный референтный образец.
Ключевая особенность — многоуровневая система планирования, включающая долгосрочный концепт-план на 50 лет, среднесрочный мастер-план и детализированные локальные планы развития со строгими ограничениями. Это позволяет синхронизировать строительство одновременно инфраструктурных, транспортных и жилых проектов, избегая спонтанной и точечной застройки.
Архитектурная и градостроительная политика реализуется через жёстко структурированную институциональную вертикаль.
Помимо этого, государство последовательно выстраивало механизмы сохранения архитектурного наследия. Хотя изначально исторические кварталы активно уничтожались, с 1970-х годов со стороны URA были приняты меры по сохранению и интеграции исторических зданий и территорий. Концепция «узлов идентичности» и «коридоров идентичности» легла в основу работы с историческими и модернистскими ландшафтами, а для каждого жилого района HDB
разрабатывает дизайн-гиды с учётом локальной истории и характера.
Германия: ценности Baukultur
Диалоговая модель: общественная вовлечённость, баланс централизации и децентрализации, независимая экспертиза.
Немецкий же опыт интересен как раз активным гражданским участием в градостроительной политике, которое необходимо продолжать развивать в России.
Архитектурная и градостроительная политика Германии формируется на принципах децентрализации, правового регулирования и приоритета качества городской среды. Власти на федеральном уровне только задают стратегические ориентиры, а регионы и муниципалитеты самостоятельно реализуют программы с учётом локальных условий.
Институционализированное участие граждан в целом является отличительной чертой немецкой городской среды. Даже среди европейских стран Германия отличается развитым механизмом формирования коллективной ответственности за город, включающим общественные обсуждения, местные референдумы и инициативные группы. Это снижает социальную напряжённость и ограничивает принятие ошибочных решений, хотя порой и приводит к затягиванию процессов.
Дополнительным институциональным слоем, поддерживающим успешное городское развитие, является сеть исследовательских и консультационных организаций. Главный пример — Федеральный фонд Baukultur, независимая платформа, продвигающая ценности качественной архитектуры и строительства. Каждые два года фонд выпускает Baukultur Bericht — доклад о состоянии архитектурной культуры в стране, который служит официальным документом для правительства. Наши тематические кластеры были сформулированы в том числе на основе последнего доклада за 2024/2025 год.
Ключевой механизм обеспечения качественного строительства — система открытых архитектурных конкурсов. Все значимые объекты проектируются на конкурсной основе, с участием независимых экспертов. Эта практика минимизирует бюрократическое и ведомственное влияние на отбор проектов.
США: уроки «ржавого пояса»
Ревитализация старых индустриальных центров
Классический провальный кейс в истории американской урбанистики — кризис индустриальных городов «ржавого пояса», когда-то являвшихся крупными промышленными центрами. Система городского управления, изначально настроенная на рост и стабильность, оказалась не готова к системному спаду.
Муниципалитеты, как правило, пытались компенсировать экономический кризис за счёт временных программ федеральной поддержки. При этом долгосрочные стратегии диверсификации городской экономики и модернизации часто даже не разрабатывались. Деградация инфраструктуры сопровождалась ростом преступности, социальной напряжённостью, падением уровня образования и здравоохранения.
Ответом на вызовы «ржавого кризиса» стала волна экспериментов по переосмыслению городской среды, а также интеграции новых экономических и культурных функций. С конца XX века в отдельных городах «ржавого пояса» начали реализовываться проекты по реабилитации заброшенных индустриальных территорий (brownfields redevelopment), включающие развитие креативных и образовательных кластеров и поддержку малого бизнеса. В ряде случаев эти меры способствовали появлению новых городских центров с многофункциональной средой, привлечением туристов, возвращением части молодёжи и инвесторов.
Однако прогресс идёт неравномерно: успешные кейсы чаще всего единичны, требуют значительных инвестиций, политической воли и низовой инициативы. В значительной части «ржавого пояса» продолжается депопуляция, рост неравенства и общий упадок.
Ключевые уроки для России
Долгосрочная стратегия и институты развития. Опыт Сингапура показывает, что успех невозможен без ясной, поддерживаемой государством долгосрочной стратегии развития городов и среды. России необходимо выработать обоснованную стратегию пространственного развития с горизонтом 20–30 лет — на федеральном и региональном уровнях. Это частично реализуется: в июне 2025 года, по поручению Президента, правительство начало работу по разработке 200 мастер-планов крупных и малых городов, а также городских агломераций.
Ключевой элемент — регулярное обновление планов и их институциональная поддержка. Возможно, России стоит создать сильный независимый центр или агентство по развитию городов, аналогично сингапурским URA и HDB.
Приоритет качества среды и участие гражданского общества. Немецкий опыт учит, что важнее строить не больше, а лучше. Ключевой принцип — качество городской среды (транспорт, парки, благоустройство, энергоэффективность, архитектурное разнообразие) важнее формального ввода новых квадратных метров. Важно внедрять обязательные процедуры общественного обсуждения, слушаний и конкурсов. Помимо этого, необходима поддержка архитектурного и профессионального сообщества.
Баланс между политикой властей и гражданским участием. Важно учитывать опыт Сингапура, который даже при чрезвычайно высоком качестве государственного управления может допускать ошибки в городском планировании. Предотвратить их может участие граждан и развитое соседское право. Однако есть риск уйти в другую крайность — доминирование низовой инициативой и неумение властей реализовывать мегапроекты и долгосрочные стратегии.
Комплексное развитие мегаполисов и регионов. Сингапурская практика полицентричного города и создания субцентров (деловых, научных, образовательных кластеров вне исторического ядра) релевантна для Москвы, Петербурга и других крупных российских городов. Для малых и средних городов критически важно учесть «смерть» городов «ржавого пояса». Необходимо искать новые направления развития городской экономики и модернизировать инфраструктуру, чтобы не допустить американский сценарий. В этом процессе важно участие федеральных и региональных властей — не только субсидиями, но и полноценными программами развития и реконструкции.
Баланс традиций и инноваций. Германия показала, что можно совмещать сохранение исторической идентичности и инновации: новые кварталы, «зелёная» архитектура и климатически нейтральные проекты соседствуют с сохранением наследия и локальных традиций. Россия — страна с богатой региональной архитектурой; стоит поощрять это разнообразие вместо унификации.
Частно-государственное партнёрство и поддержка локальных инициатив. Значимые перемены невозможны без совместных усилий государства, бизнеса, общества и профессионального сообщества. США показывают примеры успеха там, где инициативу проявляют снизу (например, проект High Line в Нью-Йорке). Для России важно не только задавать стратегию сверху, но и поддерживать локальные эксперименты, а также горизонтальные связи между городами и регионами.
ЧАСТЬ IV КЛЮЧЕВЫЕ КОНСТРУКТИВНЫЕ РЕШЕНИЯ
На основе предложений экспертов мы выделили несколько ключевых шагов, которые могут быть реализованы в ближайшее время, в рамках существующей системы.
Стратегические приоритеты
Цифровая трансформация
Первый шаг — радикальное сокращение инвестиционно-строительного цикла.
Сейчас архитектурная деятельность регулируется десятками нормативно-правовых актов, что делает процесс принятия градостроительных решений избыточно долгим (полтора-два года на один цикл). Их нужно объединить в единый векторный документ — цифровой мастер-план или цифровой генплан, который включает всю информацию о территориальном планировании, ограничениях, параметрах застройки и имущественном комплексе. Любое изменение в цифровой модели должно автоматически распространяться на другие параметры и утверждаться в электронном виде, что позволит сократить сроки принятия решений до двух-трёх месяцев.
Второй — внедрение искусственного интеллекта на всех стадиях проектирования.
Перед началом работ застройщик должен работать по цифровому мастер-плану: если ему не подходит стандартное решение, он выбирает альтернативные варианты с помощью ИИ, а затем быстро согласует их с жителями и органами власти без бумажной волокиты.
Третий шаг — обеспечение цифрового мониторинга реализации проектов.
Главный архитектор или институт территориального планирования должны иметь возможность отслеживать ход работ по BIM-модели в режиме реального времени, включая все технические и инженерные решения, чтобы своевременно выявлять и предотвращать проблемы.
Кроме того, эксперты предлагают использовать беспилотные летательные аппараты (БПЛА) для мониторинга застройки и создания 3D-моделей территорий, что даёт новые возможности для контроля и визуализации градостроительных решений, создания цифровых моделей городов, отслеживания нарушений, планирования и презентации новых проектов.
Развитие институтов диалога стейкхолдеров
Централизация требований на уровне федерации возможна лишь в виде базовых принципов — инклюзивность, безопасность, озеленение; всё остальное должно решаться на уровне регионов и городов с учётом местных условий. Такой «дифференцированный суверенитет» в архитектурной политике обеспечит баланс между единым курсом и разнообразием практик. Многие эксперты делают акцент именно на институте главного архитектора города и региона, видя в нём ключевое звено для наведения порядка: «если во власти не будет архитектора, добиться системного порядка не получится». Они предлагают усилить статус главных архитекторов вплоть до руководителей архитектурного и градостроительного развития в регионе.
Диалог и система сдержек и противовесов. Все эксперты сошлись во мнении, что авторитарная модель принятия решений в градостроительстве нежелательна — необходим диалог между всеми участниками процесса. Слово «диалог» было самым часто встречающимся во всех интервью.
Позитивной моделью может стать опыт Татарстана по выстраиванию сдержек и противовесов. Распространение подобных моделей, включая регулярные архитектурные советы, независимую экспертизу проектов, прозрачные конкурсы с участием разных команд, — ключевое институциональное решение для развития российской архитектуры.
Общественный контроль и усиление роли отраслевой независимой экспертизы
Эксперты подчеркивают ценность института общественного контроля. Если возникает конфликт интересов (например, застройщик пытается давить на чиновников), то остальные участники — активисты, профессионалы, жители — могут обратиться в надзорные органы (прежде всего ФАС) и остановить злоупотребления.
Таким образом, уже существующая система государственного надзора может работать, если ей помогают «снизу». Главное — наладить коммуникацию. Если главный архитектор, мэрия, девелоперы, активисты и эксперты находятся в постоянном контакте, решения принимаются взвешенно, с учетом разных точек зрения. Роль государства и властей в идеале — быть модератором и арбитром, а не единоличным актором.
Развитие человеческого капитала
Наконец, почти все эксперты считают, что без кадрового потенциала и реформ в образовании российская архитектура не будет развиваться. Ключевой вектор развития здесь — инвестиции в человеческий капитал, повышение качества преподавания, рост престижности профессии, привлечение талантливой молодёжи и её удержание в стране.
Часть экспертов в первую очередь говорит о росте зарплат преподавателей в вузах и создании условий для преподавания. Это первый и главный шаг, без которого невозможны все остальные.
Необходимо активнее перенимать лучшие мировые практики архитектурного образования.
Необходим более плотный диалог с практиками при формировании образовательных программ и систем компетенций.
Примечательно, что и здесь важную роль играет региональный аспект. Один из экспертов отметил необходимость стимулировать развитие образования за пределами Москвы и Петербурга, поддерживать региональные команды и расширять доступ к профильному обучению.
Резюме
Суммируя разные мнения, идеальную систему можно описать так: государственная архитектурная политика реализуется через сеть профессиональных институтов. На федеральном уровне задаются общие ориентиры и нормы, а также действует координирующий орган или совет из ведущих архитекторов, который участвует в формировании нормативов и крупных государственных проектов.
На региональном и муниципальном уровнях — сильные главные архитекторы и архитектурно-градостроительные советы, наделённые реальными полномочиями и правом вето против некачественных или ошибочных решений. Все значимые проекты проходят многоступенчатое обсуждение:
Решения принимаются на основе всеобщего диалога, что снижает риск ошибок и коррупции. При этом СМИ и профессиональная критика могут свободно высказываться о новых проектах, формируя здоровую конкуренцию идей.
Наконец, архитектурное образование и наука интегрированы в единую систему: ведущие архитекторы совмещают практику с преподаванием, молодые специалисты проходят участвуют в конкурсах и общественных слушаниях. Должно быть сформировано сильное профессиональное сообщество, способное создавать новые подходы и стили, а не только обслуживать запросы девелоперов.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Методология и перечень экспертов
Исследование было разделено на две части — количественную и качественную. В рамках количественной части собрана база данных российских центров экспертизы в сфере архитектуры. Единицами анализа, отражающие характеристику, аналитическую активность и тематический профиль отобранных организаций, включают: 24 бинарные и две степенные переменные, а также четыре тематических кластера. Результаты анализа представлены в виде описательных статистических показателей и графической визуализации. Также был проведен кластерный тематический анализ.
В рамках качественной части исследования проведено 11 глубинных интервью продолжительностью от 60 до 120 минут с представителями архитектурной, урбанистической и градостроительной сферы. Респондентами стали: архитекторы, представители компаний-застройщиков, отраслевые эксперты, академические исследователи и госслужащие. Период сбора: с 14 июля по 8 августа 2025 года.
Эксперты, принявшие участие в исследовании
Алексей Комов — член Союза архитекторов России, бывший главный архитектор Калуги.
Анна Медлева — архитектор, руководитель мастерской в РАНХиГС, преподаватель кафедры «Дизайн среды», руководитель арт-проектов ИСИ.
Андрей Гнездилов — заместитель директора, главный архитектор проектов бюро «Остоженка».
Кирилл Пузанов — исследователь Высшей школы урбанистики имени Высоковского НИУ ВШЭ.
Марина Егорова — руководитель архитектурного бюро «Empate».
Михаил Белов — советский и российский архитектор, профессор МАРХИ.
Алексей Ракитский — министр архитектуры и градостроительства Сахалинской области.
Анатолий Белов — архитектурный эксперт и критик.
Дмитрий Прокофьев — директор и главный архитектор бюро «Сенаб проект».
Мария Могилевцева-Головина — заместитель коммерческого директора компании «DOGMA».
Сергей Клепиков — генеральный директор ГК «Атмосфера».
Кроме того, проведен ретроспективный сравнительный анализ кейсов развития архитектурной мысли Германии, Сингапура и США.
База данных центров экспертизы. Количественное исследование
Нами была собрана база данных российских центров экспертизы в сфере архитектуры. Под ними в российском контексте мы понимаем организации, которые систематически производят аналитические продукты с осмыслением трендов в архитектуре, в ее широком определении включая такие области, как культура строительства (baukultur), урбанистика, сохранение культурного наследия и т.д.
В базу вошли организации, у которых с 1 января 2024 года по настоящее время выходили аналитические продукты с осмыслением трендов и перспектив развития отрасли. Другим важным критерием была публичность и доступность материалов. При сборе данных мы использовали только открытые источники и интернет-ресурсы экспертных центров. В наш фокус попадали аналитические продукты, которые лежат в открытом доступе и могут быть верифицированы сторонним наблюдателем.
Исследование не включало качественный контент-анализ аналитических продуктов. Мы не оценивали материалы экспертных центров с точки зрения глубины проработки, оригинальности подходов, качества аргументации или практической ценности для отрасли. Это ограничение было обусловлено изначальной целью исследования — зафиксировать, как, кем и какие темы освещаются в публичной российской архитектурной экспертизе, а также продемонстрировать количественные измерения аналитического поля.
Таким образом, наша задача состояла в формировании широкой картины, выявлении ключевых игроков и доминирующих тематических направлений.
В базу данных вошли 30 организаций. Для отражения их характера и аналитической активности был сформулирован ряд переменных.
Тип организации. Четыре категории: государственные институты (государственные аналитические организации, регуляторы, специальные комиссии), корпоративные структуры (корпоративные аналитические центры и институты, частные профильные издания), научно-образовательные учреждения (университеты, исследовательские институты, научные периодические издания), а также отраслевые НКО (ассоциации, союзы, автономные некоммерческие ассоциации и профильные журналы).
Периодичность выхода аналитических продуктов. От еженедельной до менее одного раза в год.
Форматы аналитических продуктов. Доклады (аналитические доклады, исследования, white papers, концепт-проекты, аналитические записки), отчёты (статистические выкладки, отчёты о проведённых исследованиях и/или состоянии отрасли, мониторинги, обзоры), статьи (аналитические статьи для широкой аудитории), научные статьи (публикации в научных журналах и сборниках, публикации докладов научных конференций, материалы, соответствующие академическим стандартам), прогнозы (доклады о развитии, перспективах и будущем отрасли или отдельных сфер).
Набор тематических областей. Как и любая другая сфера, архитектура огромна и сильно переплетена — разные области тесно взаимосвязаны, а границы между ними часто условны. Однако для соблюдения количественной строгости мы выделили 24 бинарные переменные в виде областей и разбили их на четыре кластера. Темы и кластеры были сформулированы на основе докладов компании McKinsey, Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), ООН и ЮНЕСКО, а также научных работ.
Историко-культурное наследие и идентичность
- Сохранение архитектурного наследия
- Реставрация и ревитализация зданий и пространств
- Программы по повторному использованию объектов
- Документирование и популяризация культурного наследия
- Механизмы общественного участия в вопросах наследия
Градостроительство, урбанистика и общественные пространства
- Мастер-планирование территорий
- Проектирование общественных пространств
- Формирование «зелёной» и «синей» (водной) инфраструктуры
- Развитие пешеходной и велосипедной инфраструктуры
- Ландшафтная архитектура и интеграция с природой
- Комплексная (смешанная) застройка
- Инклюзивность и доступность среды
Регулирование, стандарты и типизация
- Разработка и внедрение архитектурных и строительных стандартов
- Создание типовых решений для общественных и жилых зданий
- Аудит качества и сертификация
- Внедрение цифровых инструментов и платформ
- Баланс между гибкостью и нормами
- Многоуровневое управление
Архитектурное образование и кадры
- Фундаментальное архитектурное образование
- Повышение квалификации и непрерывное обучение
- Образовательные мастерские и лаборатории
- Программы просвещения для широкой аудитории
- Формирование и развитие профессиональных ассоциаций/сообществ
- Оценка и мониторинг кадрового потенциала
Повторимся, что любое тематическое деление является условным и не может в полной мере отразить всю сложность и многоуровневость архитектурного тематического ландшафта. И все же применяемый подход позволил получить количественно измеримые и наглядные данные, которые дают возможность определить, какие темы и области чаще всего затрагивают центры.
Для отражения основных тематических профилей организаций было сформировано четыре кластера:
«Историко-культурное наследие и идентичность» включает темы сохранения архитектурного наследия, реставрации и ревитализации, адаптивного повторного использования объектов, документирования памятников и вовлечения общества в вопросы наследия. Этот кластер консолидирует вопросы, связанные с исторической средой, культурной идентичностью и преемственностью в архитектуре.
«Градостроительство, урбанистика и общественные пространства» объединяет все аспекты планирования и проектирования современного города: мастер-планирование территорий, разработку общественных пространств, развитие зеленой и водной инфраструктуры, пешеходно-велосипедной доступности, ландшафтной интеграции, комплексной застройки и инклюзивной городской среды. Этот кластер отражает фокус на создании комфортной, устойчивой и человечной городской среды.
«Регулирование, стандарты и типизация» охватывает темы нормативно-правового и технического развития отрасли: создание и внедрение архитектурно-строительных стандартов, типовых проектов, системы качества и сертификации, цифровые инструменты и BIM-платформы, баланс между стандартизацией и творчеством, а также вопросы многоуровневого управления (координации между государственными, региональными и муниципальными властями). Кластер отражает институционально-технологическую повестку модернизации архитектурной деятельности.
«Архитектурное образование и кадры» включает проблемы подготовки специалистов и развития человеческого капитала: архитектурное образование в вузах, программы повышения квалификации и непрерывного обучения, учебные мастерские и лаборатории, просветительские программы для широкой аудитории, развитие профессиональных сообществ и ассоциаций, мониторинг кадрового потенциала отрасли. Этот кластер посвящён воспроизводству и развитию профессиональных компетенций в архитектуре.
Важно отметить, что большинство организаций не ограничивается одним кластером, а работает на пересечении нескольких тематических областей. Лишь 17% центров сосредоточены преимущественно в двух кластерах, в то время как остальные 83% охватывают своими исследованиями сразу три (а иногда и все четыре) кластера.
Это говорит о комплексности подхода большинства аналитических центров: например, институт может одновременно заниматься и градостроительными вопросами, и нормативными стандартами, попутно затрагивая аспекты наследия. Тем не менее, степень вовлечённости в каждый кластер у организаций различна.
Распределение организаций по кластерам демонстрирует серьёзный перекос интересов. Наибольшую долю занимают темы, связанные с градостроительством, урбанистикой и общественными пространствами — 42%. У всех организаций в повестке присутствует хотя бы одна тема из этого кластера.
Второе место занимает кластер стандартизации и регулирования — почти 29%. Относительно широко представлен и историко-культурный кластер; его доля составляет около 25%. Кластер архитектурного образования и кадров сильно отстаёт — занимает 4,5%. Только 10 организаций поднимают хотя бы 1 тему из этого кластера, а больше трёх тем — только одна.
Данный дисбаланс может сигнализировать о рисках: менее пристальное внимание к образованию и производству кадров в перспективе может сказаться на развитии других кластеров. В международном контексте доклады международных организаций и консалтинговых компаний уделяют особое внимание архитектурному образованию. Низкая вовлечённость российских центров в эту тему указывает на потенциальную точку роста для всего экспертного поля. Забегая вперед, укажем, что проблема образования будет поднята и в глубинных интервью с экспертами.
